Куприн, Александр Иванович

Алекса́ндр Ива́нович Купри́н (26 августа (7 сентября) 1870, г. Наровчат, Пензенская губерния — 25 августа 1938), Москва — русский писатель.

  • Социальным критицизмом отмечены повесть «Молох» (1896), в которой индустриализация предстает в образе завода-монстра, порабощающего человека физически и нравственно,
  • повесть «Поединок» (1905) — о гибели душевно чистого героя в мертвящей атмосфере армейского быта и
  • повесть «Яма» (1909-15) — о проституции.

Многообразие тонко очерченных типов, лирических ситуаций в повестях и рассказах:

  • «Олеся» (1898),
  • «Гамбринус» (1907),
  • «Гранатовый браслет» (1911).
  • Циклы очерков («Листригоны», 1907-11).
  • Автобиографический роман «Юнкера» (1928-32).

По повести «Олеся» в 1970 году режиссёром Борисом Ивченко снята одноимённая мелодрама.

В 19191937 в эмиграции. 31 мая 1937 вернулся на родину, в Москву. Проживал в подмосковном Голицыно.

Умер в ночь на 25 августа 1938 года после тяжёлой болезни (рак языка). Был похоронен в Ленинграде, на «Литературных мостках» Волкова кладбища, рядом с могилой Тургенева.


Из воспоминаний, написанных Иваном Алексеевичем Буниным в год смерти (1938) Куприна.

Это было давно — когда я только что узнал о его существовании, впервые увидал в «Русском богатстве» его имя, которое все тогда произносили с ударением на первом слоге, и этим ударением, как я видел это впоследствии, почему-то так оскорбляли его, что он, как всегда в минуты гнева, по-звериному щурил глаза, и без того небольшие, и вдруг запальчиво бормотал своей обычной армейской скороговоркой, ударяя на последний слог: — Я — Куприн и всякого прошу это помнить. На ежа садиться без штанов не советую. Сколько в нем было когда-то этого звериного — чего стоит одно обоняние, которым он отличался в необыкновенной степени! И сколько татарского! Насчет многого, что касалось его личной жизни, он был очень скрытен, что, несмотря на всю нашу большую и такую долгую близость, я плохо знаю его прошлое. Знаю, что он учился в Москве, сперва в кадетском корпусе, потом в александровском военном училище, недолгое время был офицером на русско-австрийской границе, а затем чем только не был! Изучал зубоврачебное дело, служил в каких-то конторах, потом на каком-то заводе, был землемером, актером, мелким журналистом… Кто был его отец? Кажется, военный врач, благодаря чему Александр Иванович и попал в кадетский корпус. Знаю еще, что рано умер и что вдова его оказалась в такой бедности, что принуждена была жить в московском «Вдовьем доме». Про нее знаю, что, по происхождению, она была княжна с татарской фамилией, и всегда видел, что Александр Иванович очень гордился своей татарской кровью. Одну пору (во время своей наибольшей славы) он даже носил цветную тюбетейку, бывал в ней в гостях и в ресторанах, где садился так широко и важно, как пристало бы настоящему хану, и особенно узко щурил глаза. Это была пора, когда издатели газет, журналов и сборников на лихачах гонялись за ним по этим ресторанам, в которых он проводил дни и ночи со своими случайными и постоянными собутыльниками, и униженно умоляли его взять тысячу, две тысячи рублей авансом за одно только обещание не забыть их при случае своей милостью, а он, грузный, большелицый, только щурился, молчал и вдруг отрывисто кидал таким зловещим шепотом: «Геть сию же минуту к чертовой матери!» — что робкие люди сразу словно сквозь землю проваливались. Но даже и тогда, в эту самую плохую его пору, много было в нем и совсем другого, столь же характерного для него: наряду с большой гордостью много неожиданной скромности, наряду с дерзкой запальчивостью много доброты, отходчивости, застенчивости, часто принимавшей какую-то даже жалостную форму, много наивности, простодушия, хотя порой и наигранного, много мальчишеской веселости и того милого однообразия, с которым он все изъяснялся в своей постоянной любви к собакам, к рыбакам, к цирку, к Дурову, к Поддубному — и к Пушкину, к Толстому,— тут он, впрочем, неизменно говорил только о лошади Вронского, о «прелестной, божественной Фру-Фру»,— и еще к Киплингу. За последние годы критики не раз сравнивали его самого с Киплингом. /полный текст


Биографии писателя

Павел Берков. Александр Иванович Куприн. Критико-биографический очерк: /лучшая биография на русском языке


«Alexander Kuprin», Nicholas J. L. Luker /лучшая биография на английском языке


Юрий Дружников «Куприн в дегте и патоке» /ссылка Очень важная статья о Куприне. Издана «Новое русское слово», Нью-Йорк, 24 февраля 1989. Интересная и одновременно тяжелая вещь, скидывающая пелену официоза с глаз публики. Только одна цитата из предисловия к статье: «Эта дата осталась памятной, но не знаменательной, не ко времени. Знаменовала то, что не хотелось вспоминать, вот и сделали вид, будто не вспомнили. В советском литературоведении ветер как раз переменил направление. Из черного списка в белый стали переходить отдельные запретные ранее на родине писатели. Классик, обозначенный в заглавии, пятидесятилетие со дня смерти которого исполнилось тогда, особый. Нерешительность продемонстрировала пределы на тот момент дозволенного, некоторую растерянность и, хочется думать, чувство вины перед ним. Александр Иванович Куприн давно был разрешен, только правда о нем оставалась половинчатой, сокрытой».

Ссылки

 
Начальная страница  » 
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Home